Иванова (в замужестве Зубарева) Галина Дмитриевна

(96 лет, беседовали в январе 2024 года) Я иркутянка, родилась и выросла здесь, здесь же меня и война застала, мне тогда 14 лет исполнилось, только в 7 класс пошла. О начале войны узнала в пионерском лагере, и потом по ночам был звук самолетов – это наши их на фронт перебрасывали. Мы не спали, лежали и слушали, страшно было. Ребята, кто меня постарше был чуть-чуть, уже в 9 классе учились, все пошли добровольцами на фронт, все погибли, один из них в танке сгорел. После семилетки я пошла учиться в кооперативный техникум учиться на бухгалтера, и нас на все лето отправили на Ольхон на рыбный завод. С нами еще студенты были, все вместе омуль солили для фронта. Давали нам по 600 граммов хлеба на весь день, а на завтрак ложка вермишели и кусочек омуля соленого. Ночью так есть хотелось, что мы песни пели, чтобы о голоде не думать. Потом котлован копали под какое-то здание, грузили муку на баржи. Все вещи, которые с собой привезли, за лето выменяли на муку и простоквашу. До 30 сентября так работали, уставали очень, плакали по ночам – сильно хотелось в город. Дипломы по окончанию техникума нам выдавали только после отработки, и всех нас хотели отправить в Гродно. Я было уже смирилась, но как-то шла домой мимо военкомата и увидела объявление о том, что требуется бухгалтер. Дай, думаю, зайду и узнаю, вдруг повезет и возьмут. И взяли! Девочки наши поехали в Гродно, а я дома осталась – повезло. Сама работа в военкомате была нетрудной, но ведь туда люди за похоронками приходили – сколько горя было, сколько слез, я сама, бывало, сижу за столом, бумаги заполняю, а слезы так и капают. Там же, в военкомате, мы узнали о Победе – военком прибежал и кричит: «Победа, девоньки, победа!» Как мы тогда радовались – и кричали, и плакали, кто-то танцевал. После войны было неспокойно – все вечерами ходить боялись. Бандитов много было – и грабили, и убивали. Но постепенно жизнь наладилась. Когда вспоминаю то время, первое, что на ум приходит, — это ощущение голода. Есть хотелось все время, мучительное чувство, ничем его не заглушишь.