Коноплева Валентина Ильинична

(89 лет), беседовали 18 августа 2024 Я всю жизнь прожила в Иркутске. Когда началась война, мне было 6 лет, но самого начала войны я не помню совсем. Наверное, из-за того, то папа – Илья Федорович Лукин – тогда уехал в какую-то командировку, но он приезжал на побывку в 1942 году – их эшелон стоял в Иркутске два или три дня, и это было в последний раз, когда я его видела. Он был танкистом, так и не вернулся с фронта, пропал без вести. Нашел его уже мой внук – через списки в интернете. Оказалось, что он похоронен в Венгрии. Мама – Полина Егоровна Анисимова — так и не узнала ничего о его судьбе. В тот раз, когда он приезжал, она оставила нас на соседку и ездила с ним попрощаться во 2-й Иркутск, там эшелон стоял. Приехала, села на стул, голову опустила и сказала тихо-тихо: «Проводила». Так сказала, что я до сих пор плачу, когда вспоминаю. Она работала на слюдяной фабрике, я уже в школе училась, заходила к ней на работу и ждала, когда смена закончится. Спать хотелось так, что я прямо качалась от усталости. Мамочка стелила мне на подоконнике какие-то одеяла, и я спала прямо там, на фабрике. Братик мой очень к маме был привязан. Однажды, когда нас с садиком отправили летом в лагерь, он собирал конфетки «Дунькину радость», чтобы маму угостить. Они все слиплись, в песке были вымазаны, но он все собирал – маме отдал. А я его постарше была, но не догадалась маме вкусный кусочек отложить, очень тогда стыдно было за это. А когда мы переехали на улицу Фурье, нам дали очень темную, мрачную комнату, еще там были огромные жуткие крысы. Я когда увидела, просто остолбенела от ужаса, а брат, несмотря на то, что младше был, схватил свою саблю деревянную и стал с крысой сражаться. И ведь одолел ее. Что военные, что послевоенные годы очень были тяжелыми, голодными и горестными.