Владимир Михайлович Цибарт

93 года (беседовала 6 февраля 2024 года) Когда в 1938 году арестовали моего отца как врага народа, мне было 8 лет. Этот день я помню очень хорошо – тогда я папу видел в последний раз. Он был поваром-кондитером, председателем партийной организации у себя на работе, но это его не спасло – кто-то донес, что раз фамилия немецкая, значит, шпион. Приехала «эмка» черная, ее тогда воронком называли, и сказали отцу собираться. На маме лица не было, она все поняла, сказала мне бежать на речку за остальными детьми, чтобы они с папой попрощались, но когда мы вернулись, его уже не было. Нас было шестеро детей, шестой уже после того, как папу забрали, родился. Потом выяснилось, что его расстреляли через три дня в тюрьме Челябинска. Потом, уже после смерти Сталина, старший брат писал в какие-то инстанции, и отца посмертно реабилитировали. Мы жили тогда в городе Кыштыме Челябинской области. После ареста отца сестру забрали к себе родственники, старшие братья пошли в ремесленное училище, с мамой остались мы трое. Я школу бросил, не закончив 4 класс – одежды теплой не было, а ходить надо было далеко. Голодно было очень, жили бедно. Мама днем работала на овощехранилище, а ночью отливала барельефы – портреты первых лиц государства. Помню, я к ней на работу иду, младшего братика везу на санках, чтобы она его покормила. Бывало, вывалится он из санок, а я и не сразу примечу… Когда совсем тяжело стало жить, мама поехала живицу собирать (смолу полезную) на участок, мы с ней, конечно, там уж совсем никакой школы не было. Все, что было ценного, — перину, швейную машинку, все сменяли на продукты. Помню, мама принесла овса, обжарила его в печке, потолкла прямо вместе с шелухой, и из всего этого стряпала лепешки. Весной картошку мерзлую собирали на полях, и все равно постоянно есть хотелось. Братья мои старшие – Анатолий (1923 года рождения) и Виктор (1925 года рождения) ушли на фронт: первый – в 1941 году, второй – в 1943 году. Помню, как мы их провожали на вокзале, как эшелоны отъезжали, как все плакали, женщины голосили, как на похоронах. Они всю войну прошли, вернулись, слава богу, живые. В феврале 1945 года я поступил в ремесленное училище, а до этого работал вместе с мамой на железной дороге с 1944 года – золу убирал из-под паровозов. В 1947 году после окончания училища пришел работать на Кыштымский механический завод слесарем 5 разряда по ремонту промышленного оборудования. Но проработал недолго – с фронта вернулись бывшие работники завода, и я, начинающий, зарабатывал мало, домой совсем денег не приносил, очень переживал из-за этого. И удрал с завода – все документы там оставил и уехал к старшему брату, он тогда в Кишиневе служил. Уехал по метрике младшего брата.Еще когда в училище учился, помогал нашему киномеханику, он меня чуть-чуть подучил, и в Кишиневе мне эти знания пригодились. Пришел там в кинотеатр «Родина», попросился на работу, и, к моей неописуемой радости, меня взяли. Сначала был учеником киномеханика, потом помощником, а затем и киномехаником 2 категории. Стал сам на жизнь зарабатывать. Потом брата перевели в Румынию, а вернулся домой. Тут мне настало время в армию идти, а младший брат, по документам которого я жил, уехал к тому времени в Донбасс, никто и не догадывался, что я это не я. Отслужил я четыре года срочной службы в авиационном полку, и к самому концу службы случилось у нас происшествие. Старшина роты расстрелял полный рожок автомата по сослуживцам – но не в людей целился, а по земле или поверх голов. Что случилось? Почему он это сделал? Так никто и не узнал. Когда его подстрелили, он успел мне сказать только: «Спаси меня, я все расскажу!» Зарыли его, как собаку, даже холмика поверх могилы не насыпали, сгинул человек, как не было. Командира роты после этого сняли, а новый, который на его место пришел, стал мне предлагать старшиной остаться на сверхсрочную службу. Я тогда решился и рассказал ему свою историю с документами. Вызвали меня в особую часть, долго расспрашивали, а потом я еще десять дней решения ждал – думал, посадят меня. Но все обошлось – документы мне восстановили, и стал я жить уже под своим именем. Остался в армии, когда нам перевели в 1957 году в Благовещенск, доучился – закончил 10 классов, поступил в институт, а потом меня послали на курсы младшего офицерского состава, получил тогда диплом с отличием. До сих пор храню этот диплом – там у меня, правда, одна «четверка» есть – по немецкому. Вот же ирония судьбы: несмотря на то, что отец был немцем по национальности, язык мне не давался. Потом вернулся в в свой полк, командовал взводом, потом ротой, был помощником командира батальона, получил звание майора. После возглавил центр АСУ. После увольнения из армии еще 10 лет отработал там как гражданский специалист. 34 года и 8 месяцев был в строю, считай, все сознательную жизнь. У меня замечательная жена Валентина – самая красивая женщина на свете, самая умная и добрая. Вырастили с ней двоих детей, всю жизнь прожили в согласии и любви.